?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Из книги режиссера КВН Валентина Крапивы "Парни из Баку: в игре и вне игры".

...В 1968 году одесские КВНщики гостили у человека, олицетворяющего для всех Бакинский КВН, у Юлия Соломоновича Гусмана. Ох, и плотно же посидели мы с ним за одним столом — и не в жюри КВН, где столы уставлены "Фантой", а это, простите, не для весёлых и находчивых. Нет, наш стол сильно напоминал форт из романа "Остров сокровищ", потому что его тоже окружал частокол, но до чего же он был приятен — потому что был выложен из бутылок божественного "Мадрасали". А в тостах громоздились такие золотые россыпи, что, окажись тут же сокровища Флинта, они выглядели бы как детская копилка с медяками.



Итак, лето, Баку, кавказское гостеприимство и, главное обрамление, какое подарить может только КВН, — масса новых друзей. я уже говорил, что Баку чем-то очень похож на Одессу. Во всяком случае, бакинцы от мала до велика уверены, что всё бакинское гедермэ делается в Одессе на Малой Арнаутской (слово "гедермэ" не перевожу, но логически мыслящий читатель, конечно, догадывается, что начинающееся на букву Г логически с Г и связано).
Бакинцы нас всюду возят, чем могут хвастаются. Но дни бегут, исписок официальных бакинских достопримечательностей потихоньку иссякает. И вот даже фантастически изобретательный Юлий Гусман становится грустен и произносит:
— Всё, смотреть больше нечего! Возвращаемся к "Мадрасали".
Но плох тот капитан, у которого нет надёжного старпома. Капитанскую грусть развеивает младший брат Миша Гусман неожиданным жизнерадостным предложением:
— Ала, Юлик, давай свозим одесситов на кладбище!
— Ну что вы! — тут же грустнеет не настолько пьяная одесская компания. — К чему такие крайности!
— Да нет, — дружно восклицают братья, — вы получите удовольствие. Посмеётесь!
Было что-то одновременно абсурдное и загадочное в том предложении посмеяться на кладбище, и поэтому мы сдались. И вот автобус двинулся по грустному маршруту, а в салоне тем временем лился рассказ Миши Гусмана, тоже двигавшийся по похожему маршруту.
Жил когда-то в Баку мясник Мехти Гациев (фамилию я могу и перепутать, но сути интриги это не меняет). Итак, жил-был Мехти Гациев, которого знал весь город. Честно говоря, вообще-то он был Моней Гальцеровичем, но в Баку лучше стать Гациевым, потому все уже так и сделали. Вот Гусман не сделал, и он уже не в Баку.
И вот однажды в Моню Гациева тёмной ночью на его родной улице кто-то пальнул из пистолета и не промахнулся. Смерть человека — это большое горе, особенно 35-летнего. Даже смерть такого неординарного человека, каким был Моня.
Утирала прекрасные персидские глаза его вдова, хотя знала, что у Мони она не единственная, ибо была у Мони, чего темнить, официальная любовница. "Официальная" — это так для протокола, потому что были у него ещё две-три неофициальные. Но человек умер, и кто уже считает.
Сокрушалась и половина Баку, бравшая у Мони вырезку. И хотя он всегда клал лучшие куски, но точность веса была ему неведома. Что вы хотите от человека, которого выгнали из пятого класса?! Поэтому на вопрос: "Моня, здесь точно полтора кило?" — он с негодованием отвечал: "Точный вес в Парижской палате мер и весов. Поезжайте туда и возьмите там такой же кусочек без фляков". И клиент сразу понимал, что и он не всегда прав, хотя на стенах советских магазинов писали совсем другое. А теперь Мони не стало, понимал клиент, и кусочек без фляков больше уже не украсит его стол.
И платок сам тянулся к глазам. Но особенно безмерной была скорбь главы семейства Гациевых
дедушки Самира. С ним Моня хоть раз в неделю играл в карты, причём на деньги. Говорят, дедушка был тем 27-м бакинским комиссаром, которого не расстреляли. По этому поводу люди шептались, что такую себе поблажку он выиграл именно в карты у главного эсера, который хоть и примыкал к правой фракции, но был с явно левым уклоном. А ведь тогда дедушка играл на жизнь, которая, не секрет, ничего не стоит, а с внуком Моней он играл на доллары, которые и тогда, и всегда в цене. Так надо ли объяснять, кто в этой ситуации неизменно выигрывал?
И вот дедушка Самир, уже начавший забывать, что когда-то он был Самуилом, это вспомнил:
— Моня был, конечно, не подарок, — на семейном совете выразил своё мнение глава совета, — но если мы достойно не увековечим его память, люди нас не поймут. Не для кого не секрет, что Моня оставил и себе на памятник, и мне на памятник, и каждому из вас столько, чтобы жить, о памятнике не думая. Но это должен быть такой шедевр, чтобым люди даже из Америки приезжали сфотографироваться возле нашего монумента, потому что куда там до него их статуе Свободы.
Тут же были приглашены лучшие скульпторы Азербайджана. Конкурс проектов длился несколько месяцев. Творческие работники очень старались, тем более, что было за что побороться — семья
Гациевых за ценой не стояла. Очевидцы утверждают, что комплекс на Поклонной горе в Москве выглядел бы, как уголок Диснейленда, стань он рядом с тем, что предлагалось в качестве увековечивания памяти незабвенного бакинского мясника. Но дедушка всё отвергал. Он вошёл в азарт, он искал что-то неповторимое, что отразило бы внутренний мир внука. Казалось, его мечте уже не сбыться. Но вдруг дедушке кто-то шепнул:
— В Москве есть один скульптор-диссидент, причём диссидент на всю голову, поэтому его работ вы нигде не увидите. Но это таки мастер!
Приехал из Москвы стриженный под уголовника диссидент, хотя прежде таких называли аферист.
— Как ваше имя? — поинтересовался дедушка.
— Боттичелли, — невозмутимо ответила последняя надежда семьи Гациевых.
— Ка-а-ак?!
— Шучу! Швуим.
— Ну, это другое дело!
— Ваше горе знаю. Вчерне проект готов.
И он выложил перед дедушкой все карты.
— Да, это другое дело, — разглядывая эскизы, шептал требовательный заказчик, с трудом сдерживая волнение. — Это Моня. Как живой. Только мне кажется, здесь чего-то не хватает.
— Нет проблем — добавим. Командуйте, командир: что надо, привинтим! Могу сверху, но можно и снизу?..
Дедушка задумался на минуту и произнёс, сверкнув глазами:
— Пусть у Мони будет...
Но в этот интригующий момент рассказа Миши Гусмана автобус резко затормозил — мы прибыли. Кладбищенские ворота были заперты.
Но произнесённый Мишей магический пароль: "Мы к Моне!" — мгновенно открыл тот печальный Сезам.
На аллее было не до разговоров, тем более, что за ближайшим поворотом вдруг предстал Он. Памятник нерукотворный. Мы остолбенели.
Это была точная копия памятника Карлу Марксу, который замер в самом центре Москвы. Хотя, что я такое говорю?! Как повернулся язык назвать "копией" то, что мы увидели? Монино надгробие было в два, даже в три раза больше. Так что то, что стоит в Москве спиной к Большому театру, еле-еле могло тянуть на учебную модель. Та же патлатая, но при жизни, очевидно, рыжая шевелюра. Тот же волевой взгляд через острый левый локоть. Отсутствовала борода, но это было даже кстати, ибо открывалась широкая улыбка простого мясника, какою он встречал каждый день каждого покупателя.
В те годы мало кто из нас КВНщиков интересовался Марксом, а его памятником уж и подавно. Тем не менее, рождённые в года глухие, мы, слава богу, не слепые, мучительно прикидывали: что-то в нём не то.
Бывший бакинский комиссар, а ныне пенсионер Востока, дедушка Самуил, всё-таки облагородил монумент основоположника научного коммунизма. И вырвалось:
— Миша, так что же просил добавить дедушка?
— Эх, вы! Где же ваше чувство юмора? Присмотритесь...
Мы ещё раз взглянули на Моню Карловича и дружно зажали рты, чтобы не заржать в таком благом месте.
Ну конечно... Дедушка Самуил был мудр. Он всё сразу понял: и что это Маркс, и что Моня водружён на постамент, сильно напоминавший дефицитный холодильник ЗИЛ, что и должно было сделать Моню народным любимцем. Но обязан же был его внук, азербайджанский гешефтмахер, чем-то превзойти гешефтмахера немецкого. И дедушка Самуил, а попросту Сёма, поставил условие:
— Пусть наш Монечка читает книгу! Чтобы ни одна сволочь не могла сказать, что, когда Моню выгнали из пятого класса, то выгнали за неграмотность.
Да, такова жизнь, вобравшая в себя трагедию вперемежку с комедией. И высится (надеюсь, по сей день) в центре бакинского акрополя гранитный образ мясника, через левый острый локоть впившегося взглядом в бронзовую книгу. В отличие от Маркса он не написал "Капитал", зато он его сколотил, причём настолько капитальный, что всему мировому пролетариату мало бы не показалось. Но пока мировому пролетариату придётся перебиться: ни Моня, ни Маркс ни с кем делиться не собирались.



Полностью книгу Валентина Крапивы "Парни из Баку: в игре и вне игры" вы можете прочитать на сайте http://krapiva.odessa.ua

В публикации использованы фотографии из архива Бахрама Багирзаде (1News.az) и с сайта Photo-moskva.ru

Comments

dapprestrijder
Dec. 2nd, 2016 08:04 pm (UTC)
Какая роскошная книга )

Профиль

Красный галстук
sapunov
Вячеслав Сапунов

Публикации

January 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Из Чехова

"...Наука в некотором роде мать наша родная, все одно как и цивилизацыя и потому что сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, кимвалами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого т.е. подлунного. Я пламенно люблю астрономов, поэтов, метафизиков, приват-доцентов, химиков и других жрецов науки, к которым Вы себя причисляете чрез свои умные факты и отрасли наук, т.е. продукты и плоды. Говорят, что вы много книг напечатали во время умственного сидения с трубами, градусниками и кучей заграничных книг с заманчивыми рисунками."
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow