Вячеслав Сапунов (sapunov) wrote,
Вячеслав Сапунов
sapunov

Categories:

Игорь Костолевский: Понять боль Плюшкина

Серж купил очень дорогую картину — «полотно примерно метр шестьдесят на метр двадцать, закрашенное белой краской. Фон белый, а если прищуриться, можно обнаружить тонкие, белые поперечные полосы». Серж в восторге, а вот его старый друг Марк категорически отказывается принимать это творение за искусство. Третий друг — Иван — пытается их примирить.
В спектакле «Мужчины. Подслушанное», созданном по пьесе Ясмины Реза «Art», речь идет об искусстве, но больше — о человеческих отношениях. В конце апреля замечательная московская антреприза была представлена на сцене Азербайджанского Государственного Русского Драматического театра имени Самеда Вургуна.
Роль Марка исполнил Народный артист России ИГОРЬ КОСТОЛЕВСКИЙ.

Kostolevskiy

— Добро пожаловать в Баку, Игорь Матвеевич! Давно же вы к нам не приезжали!
— Да, в Баку я был последний раз 30 лет назад. Я здесь снялся в двух картинах, которые очень люблю: «Тегеран-43» и «Законный брак». Поэтому к Баку у меня особые чувства уже давно. А сегодня я нахожусь под особым впечатлением, потому что я увидел город, который люди построили для себя, с любовью к себе и к тем, кто сюда приезжает. Я приехал за границу, где люди тебе улыбаются и еще говорят на русском языке. Это очень приятно. Когда ты видишь это смешение стилей, понимаешь, что философия вашего города очень правильна: здесь можно обнаружить Париж, Лондон, Сан-Франциско и многие другие города, но, вместе с тем, Баку хранит свою индивидуальность, свое неповторимое обаяние. Мы прогулялись по Старому городу, я вспомнил, где мы снимали в «Тегеране-43» приезд Сталина, Рузвельта и Черчилля. Я вспомнил, как мы снимали «Законный брак» с Наташей Белохвостиковой. Походил по набережной, где я когда-то познакомился с ныне покойным Берберовым, а потом, дрожа, выгуливал на поводке его пуму Лялю. У меня есть здесь друзья, например, диктор Рафик Гусейнов. Большой ему привет!..
— Одна из важных достопримечательностей нового Баку — наша гордость — Музей Современного Искусства. И вообще по городу — на улицах, в парках, в офисах, в отелях — сегодня можно обнаружить сотни произведений contemporary art. Поэтому пьеса, которую вы привезли, очень актуальна для нас. Игорь Матвеевич, а как вы сами относитесь к современному искусству?
(улыбается) Вы посмотрите спектакль и вы поймете, как я отношусь к современному искусству.
— В пьесе говорит ваш герой. А что думаете вы?
— Знаете, в принципе, мне современное искусство нравится. Но сказать, что я его принимаю целиком… Для меня очень важно, чтобы я чувствовал искусство сердцем, чтобы оно радовало не разум, а прежде всего душу, чтобы я получал от искусства эмоциональный заряд. Впрочем, сказать, что я замечательно знаю современное искусство, не могу. Если вас интересуют мои увлечения, то с годами я вдруг пришел к классической музыке. Очень люблю слушать прекрасные оркестры — наши, зарубежные, слушать пианистов. Это приносит мне отдохновение. Словом, сейчас я больше люблю музыку, чем ходить в театры и музеи.
— Для чего, на ваш взгляд, существует сегодня искусство? Может ли искусство помирить или рассорить людей, как в пьесе Ясмины Реза?
— Видите ли, там картина — лишь повод, чтобы выявить отношения между людьми. И в нашем спектакле рассматриваются многие философские проблемы. Каждый зритель находит там что-то свое — на том уровне, на котором он хочет и может пьесу воспринимать. Пьеса Ясмины Реза — словно слоеный пирог, этим она и прекрасна. А белая картина с полосками — конечно, очень спорная (смеется) — выявила отношения между людьми.
— И она выявила кризис в мужской дружбе… Как избежать подобный кризис?
— Дружба — это прежде всего большая ответственность перед людьми. Нельзя смотреть на дружбу на потребительском уровне: «Ты — мне, я — тебе». Дружба — нечто большее. Писатель Михаил Мишин рассказывал: «Мы встретились с Аркадием Аркановым в Доме Литераторов. У обоих были схожие личные проблемы. Мы молча просидели весь вечер. А когда выходили, Арканов сказал: “Хорошо поговорили!”»
Для меня вот это дружба! А все другое… это другое.
— Ясмина Реза фактически представила свою, французскую, версию «О чем говорят мужчины»…
(улыбается) В спектакле есть единственная женщина — картина. А Ясмина Реза действительно точно подала психологию мужчин. Она ее разглядела, почувствовала.
— Когда женщины понимают мужчин лучше?
— По-разному. Но Ясмине Реза это удалось… Вы знаете, я вообще всегда на стороне женщин. На мой взгляд, у них больше хороших качеств, которые мы, мужчины, порой скрываем, подавляем.
— Вам знакома безответная любовь?
— Да, знакома… В своей жизни от неразделенной любви я страдал достаточно много (смеется). Мне кажется, это нормально, если ты не воображаешь себя бог знает кем. Я понимаю, что страдать бесконечно — плохо, но иногда страдания идут на пользу, способствуют некому духовному росту человека. Через страдания открываются, познаются многие вещи, а уж в творчестве — это первое дело.
— Давным-давно в программе "Ночной полет" на канале «Культура» вы упомянули, что не стоит гоняться за ролями, каждая роль приходит сама и неспроста. Да и после не раз возвращались к этой мысли. То есть в этом присутствует нечто фатальное?
— Конечно. Нельзя сказать: «Я хочу играть Гамлета!» и начать репетировать. Так не бывает. Каждая роль приходит в определенный период твоей жизни. Такова моя теория. Роль приходит к тебе или за что-то, или как предупреждение. Но это обязательно какой-то переломный момент твоей жизни. Каждая роль что-то меняет в тебе. Конечно, глупо отождествлять меня с моими героями, но все же в каждой роли, которую я исполнил в театре и кино, есть несомненная частичка меня.
— Может прийти роль в наказание?
(смеется) Ну разве что это будет очень «плохая» роль. Если, скажем, придется, играть Гитлера…
— Тогда вопрос об «отрицательных» персонажах. Вживаясь в роль, вы всегда оправдываете своего героя. И если, скажем, ваш Дантес в фильме «И с вами снова я» пример не характерный, то ваш Плюшкин — это что-то невероятное…
— Станиславский говорил, что актер — адвокат своей роли. Я должен за что-то любить своего героя. Я должен найти в нем боль, и через эту боль понять того же Плюшкина. Его все время представляли какой-то «прорехой на теле человечества», а Плюшкин человек тоже страдающий. А загримироваться так, чтобы тебя никто не узнал и выйти на сцену просто «изображать» — это не задача.
— Абсолютное зло вы бы не сыграли?
— Абсолютного зла, наверно, не существует. В каждом человеке присутствует что-то задавленное, забитое.
— Ваш Плюшкин очень интересен, но какой же блистательный и актуальный монолог губернатора в финале (Игорь Костолевский в спектакле «Мертвые души» исполнил две роли. — прим. авт.)!
— Гоголь актуален, да, это правильно. Но все же, я считаю, он много сильнее как поэт, нежели как моралист. Если бы людей это «моралитэ» чему-нибудь учило… К сожалению, нет… Когда-то я играл в «Орестее» у Петера Штайна. Это пьеса, написанная Эсхилом еще до нашей эры, о том, что кровь порождает кровь, убийство тянет за собой другое убийство… Ну скажите мне, пожалуйста, разве за это время что-то изменилось? Видимо, самое трудное для человека — извлекать уроки из прошлого.
— В «Безымянной звезде» вы сыграли обаятельного учителя астрономии Марина Мирою, был и другой интересный учитель — Игорь Александрович в «Шуте» по одноименной книге Юрия Вяземского. Вы кого-то учите?
— Я предпочитаю сам учиться. Пока живу — я учусь. Пока я учусь — я двигаюсь, я расту. И понимаю, что куда-то продвигаюсь. Это самое интересное, что может быть.
Учить? Не знаю… Специально я никого не учу. Я ищу, кто бы меня поучил. Но если студенты в театре спрашивают совета, я, конечно, не отказываю.
— Как вы оцениваете сейчас состояние российского театра, русской актерской школы?
— У нас театр сильный. И есть замечательные спектакли, замечательные режиссеры. Я недавно посмотрел спектакль Додина «Вишневый сад», получивший «Золотую маску». Это прекрасный спектакль с чудесными актерами, настоящее событие в театральной жизни. А так… Театр разный, театр всякий… Можно говорить, ссылаясь на возраст: «Во-от, в наше время был другой театр!». Но он действительно был другим, и я застал выдающихся режиссеров, сам учился у Андрея Александровича Гончарова, видел Смоктуновского, Янковского, Бондарчука, Леонова, снимался с ними. Они ставили такую высокую планку, что дай бог было до нее дотянуться.

Вячеслав Сапунов специально для журнала "Баку". Апрель 2015 г.

Kostolevskiy2

Спасибо за фотографию Натаван Вагабовой!

Другие интервью в этом блоге:
Игорь Костолевский: "Понять боль Плюшкина"
Счастье Вахтанга Кикабидзе
Брат. Разговор с Валерием Меладзе
Рамиз Фаталиев: "Отдал пас и открылся"
Страшные сказки Андерсона
Памяти Льва Дурова
Валентин Черных: "Гоша — это я"
Расим Оджагов: «Если ты порядочный, ты должен погибнуть»
Анар Рейбанд: "Цените то, что есть"
Интервью с министром образования Азербайджана Микаилом Джаббаровым (Часть 1)
Интервью с министром образования Азербайджана Микаилом Джаббаровым (Часть 2)
"Зеленый диван" с Михаилом Дегтярем
"Зеленый диван" с Рамизом Фаталиевым
"Зеленый диван" с Фаиной Алекперовой
"Зеленый диван" с Фуадом Шабановым
"Зеленый диван" с Айнур Мамедовой
"Зеленый диван" с Нахидом Багировым
"Зеленый диван" с Наргиз Джалиловой

Tags: Интервью
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments