?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Слово "бакинец" всегда означало значительно больше, нежели просто горожанин. О том, что такое "настоящий бакинец", спорили и продолжают спорить. Истина всегда где-то рядом, но думается, что ближе всего к ней такие люди, как фотохудожник САНАН АЛЕСКЕРОВ, любящий Баку старый, уважающий Баку новый и верящий в Баку будущий.

sananaleskerov


Вокруг слова "бакинец" немало всяческой шелухи. Считается, что бакинец — непременно русскоязычный, любит джаз, говорит, добавляет к словам "-да" и регулярно поедает на берегу Каспия шашлык — этакий карикатурный типаж. А ведь это не совсем так. Я вам скажу, что такое настоящий бакинец. Как-то раз в году 1972-м я возвращался с концерта и поздно вечером, когда автобусы уже не ходили, стоял на площади Молодежи, размышляя, как мне добраться домой в микрорайон. На такси денег не было и оставался лишь один вариант — идти по морозу пешком. Вдруг подъезжает незнакомый парень:
— Брат, что делаешь?
— Стою.
— Давай я тебя подвезу!
— Денег нет, а ехать далеко.
— Садись! Покатаемся!
Мы всю дорогу проговорили о жизни, о девочках, о музыке, о польском вокально-инструментальном ансамбле "Скальды", с концерта которого я, собственно говоря, и возвращался. Парень тоже оказался их поклонником. Никакого разговора о деньгах больше не возникало. И так было не раз.

Бакинцы — это интернационал. Когда я учился в школе, никто не спрашивал, какой ты национальности. Бакинцы — это люди, относящиеся к другим с уважением. Когда я провожал девушку в район улицы Советской, опасный, между прочим, район, я был уверен: пока я с девушкой, никто из этих парней с ножичком меня не заденет. А когда возвращался один, меня подзывали:
— Брат, иди-ка сюда. Ты с нашей девушкой гуляешь?
— Да, гуляю.
— Так ты смотри, не обижай ее!
Сказали, предупредили, на этом все.
Cреди бакинцев были прослойки — бомонд, стиляги, люди науки, блатные и другие, но их объединяли какие-то общие понятия: идет мужчина с женщиной, значит на женщину нельзя смотреть. Вот так.

Наша семья немало меняла место жительства, да и я сам, став взрослым, часто переезжал. Но меня всегда влекла наша Крепость, наш Старый город, наш Ичери Шехер. Там было тихо, спокойно, совершенно иной ритм жизни. Бывало, с уроков я сбегал именно туда, бродил по узким улочкам, размышлял, приглядывался. Наверно, тогда зарождалась и крепла визуальная культура, я начинал видеть определенные вещи — перспективу, построение света, мне это очень нравилось. А из дверей доносилось: "Сынок, заходи, попей чаю!" И ведь незнакомые люди приглашали.

Вспоминаю свою молодость: мы целовались в метро, хипповали, носили клеши с разрезами и бубенчиками — из-за них нас выгоняли с концертов... За модой следили по бог весть каким копиям из западных журналов. Но при этом об одежде, о "прикиде", среди мужчин говорить было не принято. "Приоделся? Клёво!" Вот и все.
Но вот что я скажу: из этих "бубенчиков" вышло очень много толковых людей. Потому что мы не только бубенчиками гремели, но и ходили, к примеру, в общество "Знание" на лекции по живописи Эрмитажа XVIII-XIX веков. Чтобы понять, что поют The Beatles и Rolling Stones, учили английский язык. А сколько нам увлекательной информации давала английская коммунистическая газета "Morning Star"! Разбирали со словарем, обсуждали, спорили. Время было горячее, протестное. Молодая кровь кипела, мы и сами не знали, против чего протестовали.

С девушками мы, разумеется, ходили гулять на бульвар. Когда я начал зарабатывать, уже мог позволить себе заказать шампанское и гляссе в кафе "Садко".
Поесть киевские котлеты ходили в подвальчик при "Старом Интуристе", потанцевать отправлялись в "Новый Интурист" — гостиницу "Азербайджан". Туда же ходили к польским, чехословацким туристам за джинсами. Их специально привозили и продавали нам за советские десятки, которые очень котировались в Восточной Европе.
До поры Баку был закрытым городом, ведь здесь было много научно-исследовательских институтов, но в начале 1970-х, если я не ошибаюсь, наш город открыли, и сюда хлынул поток иностранных туристов — немцев, французов, англичан. Очень много было туристов и их группы сразу можно было легко отличить в толпе. По внешнему виду мы различали даже восточных и западных немцев.

Районы Баку всегда очень сильно отличались. Например, на Баилове была военно-морская база и жило много моряков — такие портовые кварталы. Морячки играли на гитарах, выпивали. Завокзальная — совершенно иная публика, со своим особым акцентом. В "юхары мяхялля" по-русски уже не говорили. В микрорайоне был свой сумасшедший микс. Центр города — место, где мы гуляли. Мы знали: сейчас завернем за угол и увидим прогуливающихся Рафика с Эдиком (Этибаром), которые были знамениты своими белыми туфлями. Это было очень модно!
А мы покупали по дешевке цветы и раздавали прохожим. Многие улыбались, иные удивлялись.

Однажды на Торговой неподалеку от памятника Насими я встретил самого Вагифа Мустафазаде — человека, из-за которого навсегда и бесповоротно влюбился в джаз.
Я старался ходить на все концерты Вагифа. Иногда они проходили при пустых залах — в Зеленом театре, в Филармонии. Ведь лишь после смерти этого великого музыканта поднялся ажиотаж вокруг его имени. А при жизни муссировалось мнение, не без поддержки властей, что он "ломает азербайджанскую музыку, уничтожает ее сущность"... Вагиф выходил на сцену, неловко оглядывал пустые ряды, начинал играть, порой невпопад, но затем закрывал глаза, уходил в себя, погружался в свою внутреннюю музыку и начиналось невероятное представление, лились восхитительные вариации!.. Вагиф был гений! Нет, тогда на улице я к нему подойти не решился. Это сейчас какой-нибудь пацан может запросто подбежать и спросить: "Почем ты снимаешь?" ТЫ!.. В наши времена мы не могли себе такого позволить. Могли ли мы подойти к легендарному Исаю Рубенчику и спросить, на какую пленку тот снимает? Да никогда! Только издалека смотреть и перешептываться....
И к замечательному писателю Юсифу Самедоглы я бы никогда не решился обратиться первым. Он пришел ко мне в лабораторию сам и сказал: "Мне вас рекомендовали". Мы познакомились, и я был счастлив этому знакомству. Большего бакинца я не знал: интеллигент, аристократ, широчайшей души человек. Рассказывал мне о своих поездках, о встречах с Вацлавом Гавелом... Как-то раз спрашивает: "А что это ты с рук снимаешь? У тебя нет штатива?" — "Нет". Он поехал домой и привез мне штатив. "Юсиф-муаллим, а как же вы?" — "А я себе еще куплю за границей". То есть он мне свой единственный штатив отдал. В таких людях и есть дух города.

В новом Баку мне по душе прежде всего чистота. Я кайфую от того, что у нас появились садовники, что у нас убирают, чистят, что моя улица избавилась от крыс, что, когда весной выходишь на улицу, слышишь запах свежескошенной травы. Это прекрасно!
Новый Баку еще не обтесался. То, что построили не так, все будет перестроено — я больше, чем уверен. Но я счастлив, что сейчас возле моего дома появился бульвар. Я сажусь на велосипед и еду по бульвару к своему старенькому отцу. Это огромное удовольствие!

Я себя ни к какой категории ни причисляю. Я всегда считал себя человеком мира, а с развитием Интернета тем более никаких границ не осталось. Хотите считать меня бакинцем — спасибо. Хотите кем-то другим — ваше дело. Поэтому и в выборе темы для своих фотографий я не ограничиваюсь национальными или географическими характеристиками. Главное, чтоб человек мне был интересен. С городом то же самое. Сейчас, к примеру, я сделал большую серию — "Советская". Начал ее лет шесть назад. Мне подсказала идею Аида Махмудова. Она сказала: "Будет выставка в Вене. Посмотри, получится ли у тебя какая-нибудь интересная городская серия". Я ответил, что такая серия есть, нужно лишь немного добавить акцентов. И в течение двух месяцев сформировал подборку, да и до сих пор много хожу по этой Советской. И не потому, что она мне чем-либо близка, что мне жаль, что ее сносят. Город должен меняться, а улица Советская и прилегающие кварталы никакой исторической или архитектурной ценности не имеют. Но мне жаль те деревья, что там есть. Надеюсь, что их не срубят. Мне жаль тех людей, что там прижились, они же там все как родственники. Увы, это неизбежный процесс.
Нервничаю, когда слышу "Вот раньше было хорошо-о-о". Я говорю: "Стоп! Ты помнишь, как ты стоял в очереди за мороженым мясом, как кланялся мяснику, а мяса все равно не доставалось?"
Я сам как-то раз спросил у мясника:
— Мяса нет?
— Нет! — сурово ответил он.
А мама меня отругала:
— Кто же так спрашивает? Надо спрашивать "Мясо есть?", чтобы мясник ответил: "Есть!"

Кулинария во времена моей молодости делилась на советскую и азербайджанскую. Советская — это в ресторанах, это общепит, это борщ, гуляш и макароны печального качества. А азербайджанская, наивкуснейшая, была дома. До сих пор мой главный праздник — Новруз Байрам, внерелигиозный, энергичный, связанный с огнем, со светом. Тогда Новруз Байрам, официально запрещенный, справляли по-настоящему! Искали продукты, готовили целый месяц. И это не касалось ни страны, ни политики, а только нас — семьи, друзей. Очень теплый, домашний праздник. Угощали соседей, соседи угощали нас. А сегодня как? Купил сладости в магазине и все. А ведь от магазинного какая радость? Мой любимый фотограф Йозеф Судек говорил: "Если ты не трудился, если ты не пролил слезу над работой, если ты не провел с ней бессонную ночь, то фотография, сделанная просто одним щелчком, не принесет тебе удовлетворения". Это не старческое "раньше было лучше". Сейчас тоже великолепно. Но некой душевности не достает. Ведь сколько было поводов для обсуждения: "Лучшая пахлава во дворе у тети Гончи, а вот шекер-буру тетя Гонча готовит не так вкусно". И из этих разговоров вырастал большой обаятельный образ тетушки Гончи. Когда тетя Гонча возвращалась с базара, ей никогда не приходилось тащить корзинки с продуктами самой. Подбегали, выхватывали, поднимали на четвертый этаж.
А вот я недавно хотел помочь старой женщине поднести тяжелый пакет — она испугалась: "Что вы! Что вы! Я сама!" Не доверяют сегодня друг другу, а ведь когда-то и двери не запирались.
Но все обязательно вернется. Для меня важно такое понятие как аура. Я совершенно точно знаю, что когда я делаю какой-то снимок, и у меня к нему нет особого отношения, нет передачи некоей энергии, снимок не получится, какими бы хорошими ни были ракурс и освещение. Вот в Баку энергетика есть. И даже если сюда приедут медведи с Северного полюса, они скоро станут бакинцами. Должно просто пройти некоторое время.
Помню, как ездил с Туром Хейердалом в деревню Киш, и норвежский ученый обнаружил там под древней албанской церковью остатки святилища огнепоклонников. Храмы строили на одних и тех же местах, потому что места были насыщены энергией. Говорят же, что свято место пусто не бывает. Вот Баку — это "свято место".

Вячеслав Сапунов специально для журнала "Баку". Декабрь 2014 г.

Другие интервью в этом блоге:
Игорь Костолевский: "Понять боль Плюшкина"
Счастье Вахтанга Кикабидзе
Брат. Разговор с Валерием Меладзе
Рамиз Фаталиев: "Отдал пас и открылся"
Алсу: "Поэтому я — бакинка"
Памяти Льва Дурова
Страшные сказки Андерсона
Валентин Черных: "Гоша — это я"
Расим Оджагов: «Если ты порядочный, ты должен погибнуть»
Анар Рейбанд: "Цените то, что есть"
Интервью с министром образования Азербайджана Микаилом Джаббаровым (Часть 1)
Интервью с министром образования Азербайджана Микаилом Джаббаровым (Часть 2)
"Зеленый диван" с Михаилом Дегтярем
"Зеленый диван" с Рамизом Фаталиевым
"Зеленый диван" с Фаиной Алекперовой
"Зеленый диван" с Фуадом Шабановым
"Зеленый диван" с Айнур Мамедовой
"Зеленый диван" с Нахидом Багировым
"Зеленый диван" с Наргиз Джалиловой

Рубрика:

Comments

kirulya
Jan. 10th, 2016 03:33 pm (UTC)
Душевно написано.
Ramil Joesipov
Feb. 11th, 2016 06:52 pm (UTC)
Cox gozel yazmisiz. Bir nefese oxuduq!
n_veko
Feb. 15th, 2016 09:23 am (UTC)
Про бакинцев - прекрасно!

Профиль

Красный галстук
sapunov
Вячеслав Сапунов

Публикации

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Из Чехова

"...Наука в некотором роде мать наша родная, все одно как и цивилизацыя и потому что сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, кимвалами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого т.е. подлунного. Я пламенно люблю астрономов, поэтов, метафизиков, приват-доцентов, химиков и других жрецов науки, к которым Вы себя причисляете чрез свои умные факты и отрасли наук, т.е. продукты и плоды. Говорят, что вы много книг напечатали во время умственного сидения с трубами, градусниками и кучей заграничных книг с заманчивыми рисунками."
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow